82c9accd6f450624 Отец Феофан: А потом и на Киев будут падать американские бомбы! | В законе | Право пользоваться информацией
Главная / Новости / Отец Феофан: А потом и на Киев будут падать американские бомбы!

Отец Феофан: А потом и на Киев будут падать американские бомбы!

Поэт и публицист Анна Ревякина поговорила с папой Феофаном — бывшим клириком УПЦ, иеромонахом, который провёл в 2015 году наиболее месяца в украинском плену

Я повстречались с папой Феофаном в Москве на излёте декабря 2018 года в книжной лавке Сретенского монастыря не для разговора, а для того, чтоб просто повидаться и обняться. Принципиальные вопросцы и ответы, о которых вы узнаете из данной для нас статьи, были заданы и записаны незначительно ранее в Донецке, но некие жуткие подробности раскрылись мне в эту нашу наиновейшую встречу. Направьте внимание, как старательно я обхожу слово «крайний», такое ужасное слово.

Эта статья — плод нескольких бесед и переписок с человеком, самыми большенными мечтами которого являются мир и возвращение в родную обитель, где он не был с 3 марта 2015 года.

Предчувствие войны

В 2000 году отец Феофан пришёл служить в часовню Иверской иконы Божьей мамы около донецкого аэропорта. Юный священник ездил на маршрутке до аэропорта, а к самой часовне добирался уже пешком через бессчетные огороды. Пеший путь занимал около 10 минут. Петляющая тропинка, высочайшие деревья, бескрайние поля — рядовая история, если б не одно событие. Всякий раз, когда отец Феофан шёл по сырой и мирной земле к месту собственной службы, в его голове начинали звучать странноватые и не поддающиеся объяснению для двухтысячного года слова и клочки фраз. «Сейчас в донецком аэропорту продолжились ожесточённые бои», «Моторола», «заступники донецкого аэропорта». Позже, через четырнадцать лет, все эти слова отец Феофан услышал наяву в сводках, и пазл сложился.
— Вы присваивали значение сиим словам в 2000 году? Они Вас волновали либо Вы старались о этом не мыслить?

— Это всё звучало тогда, по наименьшей мере, удивительно, но я делился с окружающими, дословно гласил то, что слышал. Обычно, люди просто пожимали плечами, но не так давно я повстречал 1-го из тогдашних пономарей, сейчас он уже заслуженный протоиерей. Я задал вопрос его: «Помнишь, мы служили на Иверском, ты у меня был пономарём?..» Он дал ответ, что, естественно, помнит, также помнит, как я тогда гласил, что будет война, про защитников донецкого аэропорта, про Моторолу… Я удивился: «Ты и это помнишь?» Он дал ответ, что всё помнит, лишь тогда в 2000-м он задумывался, что я гласил что-то не имеющее дела к действительности, ни к истинной, ни к будущей. А вот через годы мои тогдашние «предсказания», если можно так сказать, стали явью.

Известный старец, батюшка Зосима, весьма много упоминал будущую войну. «Батюшка Зосима гласил, что в Киеве зажгется адское пламя, — делится отец Феофан, — и позже это пламя пламенным колесом покатится с запада на восток. На Донецк, а позже и на Киев будут падать южноамериканские бомбы и снаряды, и ракеты. Всё ещё будет, как я понимаю. На Донецк в принципе уже зарубежные снаряды не раз падали, а вот для Киева всё ещё впереди. Батюшка Зосима много что предвещал. Я много раз сопоставлял, слагал в сердечко все эти моменты».

Золото Донбасса

В десятые годы текущего века с папой Феофаном также случались странноватые откровения: «Как-то я шёл по улице и узрел ослепительный кортеж, кто двигался в тех машинках, я не понимаю, но мне отчего-то тогда подумалось так: «Любопытно, а на чьей стороне будут все эти богатые и крутые. С кем они будут и за кого?» И следом новенькая идея: «Что за глупости…» Либо какая-то молодёжь, которая безобразничала, вызывала во мне такие мысли: «На данный момент они безобразничают, ни о чём не задумываются, а во время войны на чьей стороне они будут?» И сколько неописуемых примеров мы знаем сейчас, когда ребята, представители золотой молодёжи, ушли на фронт и такие подвиги сотворили, что на сто процентов перевернули мировоззрение тех людей, кто их осуждал в мирное время».

Сколько таковых ребят погибло на нашей земле! Не пересчитать всех, для кого война вдруг стала возможностью быть реальными героями, преодолеть уничижительное определение «золотая и бесхребетная молодёжь» в пользу высочайшей, но таковой ужасной формулировки — золото Донбасса.

«Много лет меня не отпускали предчувствия войны. Жутко, что они стали явью, — вспоминает отец Феофан, — поближе к самой войне, когда в Киеве начались искушения, Майдан и т.д., я гласил окружающим, что впереди нас ждёт большая штатская война, в какой Запад будет поддерживать ненормальную часть Украины, но люди тоже всего-то пожимали плечами. Я же начал готовиться, я отлично осознавал, что нужно будет как-то помогать нашим заступникам. Единственно, у меня была надежда, что нас заберут, нашу сторону. Отвоюют на сто процентов всю область, чтоб у нас было умиротворенно, но как досадно бы это не звучало…»

Украина и церковь

— Отец Феофан, почему на Украине произошёл церковный раскол? Может быть, что у Вас есть некоторое разъяснение, не физическое, а быстрее метафизическое.

— Украина до Майдана весьма жирно жила, я не являюсь поклонником Януковича, но это факт, мы жили умиротворенно, самодостаточно, сыто и благополучно, лишь сами не понимали собственного благополучия. Мы забывали благодарить Бога за то, что он нам давал. Украина запамятовал благодарить Бога. Захотели ещё лучше жить, ещё сытней, ещё вкусней, как старуха из сказки. Церковь никогда не лезла в политику, старалась постоянно сохранять просто добрые дела с политикой и политиками, так было много лет. К огорчению, кадровые ошибки митрополита Владимира, предшественника митрополита Онуфрия, на данный момент выплыли резко и безжалостно.

До плена

С марта 2014 года, когда по донбасским дорогам пошла 1-ая украинская военная техника, отец Феофан начал передавать фото и пути её прохождения в Донецк. «1-ые фото украинской техники, которая к нам зашла, я сделал около кладбища села Благодатное, где позднее в мае 2014 года Правый сектор расстрелял бойцов ВСУ. Я делал фото, на которых были видны даже номера машин. БРДМ, БМП, машинки обслуги. 1-ая колонна техники прошла 15 марта 2014 года. У нас тогда не были сформированы ни разведка, ни настоящая армия, я не знал, куда мне обращаться с добытой информацией. Я просто звонил знакомым в Донецк. Мне принципиально было докладывать хоть кому-то, что скоро нас будут убивать. Я предупреждал, желал, чтоб люди были готовы как-то останавливать идущую на нас погибель. Вспомяните, как люди под Краматорском, под Славянском руками стопорили технику. Выходили и жив цепью становились, чтоб отдать отпор. Лишь ради этого я и тогда передавал сведения. Желал предупредить!»

Обжигающая дата

Первой ужасной датой нынешней войны для отца Феофана остаётся 2 мая 2014 года. «То, что вышло в Одессе, я до сего времени не могу до конца осмыслить! — гласит он. — В ночь (то есть темное время суток) со второго на третье мая я не спал, собирал видеозаписи из Одессы, сохранял их, закачивал. Это нужно сохранить на века, чтоб больше не повторилось! Это был самый реальный ад на земле. Я собрал огромную, условно говоря, коллекцию записей, на которых запечатлено то, о чём никто и нигде не гласил. Официальная версия, что сожгли людей, а на одной из записей видно, что из строения выносят человека с хим ожогом лица. Судя по всему, этого человека просто обмакнули головой в какую-то ёмкость с концентрированной кислотой. Полностью ужасное лицо… 2-го мая даже самые неверящие сообразили, что дороги вспять нет! Что с этими выродками говорить не о чем! Да, я говорю конкретно это слово! Они выродки».

Отец Феофан уверен в том, что христианин должен уметь отделять добро от зла. Добро необходимо именовать хорошем, а зло — злом. Недозволено переиначивать слова и заменять понятия. Выродки в осознании моего собеседника — это бандеровцы и те, кто пошёл за пропагандистами и пришёл на Донбасс убивать мирных людей. «Поначалу были убиты люди в Одессе, — гласит отец Феофан, — это всё прекрасно оправдали на Украине, сняли даже какие-то в кавычках документальные киноленты о том, что люди подожгли сами себя. И эта странноватая риторика о том, что в поджоге «ваты» и сепаратистов нет ничего ужасного. Началась и идёт ужасная замена понятий. Я не мог оставаться в стороне и всеми силами помогал нашей разведке. Сначала мая 2014 много техники пошло, 9 мая случился расстрел людей в Мариуполе, сделалось понятно, что это не попросту конфликт (наиболее острый способ разрешения противоречий в интересах, целях, взглядах, возникающий в процессе социального взаимодействия), а самая реальная война».

Плен

В протяжении года отец Феофан интенсивно помогал разведке. Началось всё с разрозненных групп антимайдановцев, а к моменту пленения иеромонаха в марте 2015 года в Донецкой Народной Республике уже были и настоящая разведка, и серьёзная армия. «Я помогал, чем мог, единственное, что под конец, перед самым пленом, уже не всё докладывал. Не было сил. Я просто утомился. Не всякий раз, когда проезжали «Грады», «Ураганы», не всякий раз, когда шли колонны техники. Когда это движется круглые день, когда ты уже сбился со счёта и буквально не можешь сказать, сколько мимо тебя проехало баллистических ракет. У меня просто в какие-то моменты опускались руки…»

3 марта 2015 года за папой Феофаном приехали. Его арестовали сотрудники СБУ без предъявления каких-то документов, просто вскинули на иеромонаха два пистолета и надели наручники. В тот же денек провели обыски: в доме и в монастырской келье. «Это был не совершенно обыск, — делится мой собеседник, — сотрудники СБУ просто забрали для себя те мои вещи, которые им приглянулись, на самом деле они обворовали меня». Опосля ареста отца Феофана повезли в мариупольское СБУ.

1-ый денек плена был самым сложным и самым ужасным. Отца Феофана привезли во двор мариупольского СБУ (улица Георгиевская, 77). По необычному и ужасному стечению событий мирское имя отца Феофана — Жора Кратиров. А родился Жора в 1977 году. «Со двора меня сходу повели в подвал. Заходишь, позже прямо, позже влево и вниз, — вспоминает отец Феофан, — позже снова по коридору влево…» Поначалу отца Феофана посадили в камеру-накопитель, где посиживало много людей, было весьма накурено. На стеллажах лежали пакеты, пластмассовые мешки, все люди весьма переживали, ожидали, кто последующий. Папе Феофану ожидать пришлось недолго, его вызвали по фамилии. Открыли дверь, позже решётку, поставили к стенке, руки за спину, на запястья наручники, на голову пакет.

«Меня доставили в тир, — гласит отец Феофан, — это влево и сходу вправо, практически в 2-ух метрах. Я спустился в тир на две ступени, дорогу не лицезрел, но запоминал. При входе в тир спросили: «Как здоровье?» Я дал ответ, что у меня нездоровое сердечко». Опосля вопроса-ответа отца Феофана усадили на низкую лавочку, такие ранее были в русских спортзалах. Потому что задержанный иеромонах ничего не лицезрел, то его направляли. «Я слышал, что справа от меня на лавочке посиживает некий человек, — вспоминает мой собеседник, — через некое время ему произнесли, чтоб он шёл на выход. Я позже познакомился с сиим человеком, он меня лицезрел. Ему пакет не надевали на голову, потому позднее он вызнал меня по одежке в изоляторе временного содержания».

Опосля того как человек справа ушёл, к папе Феофану подсел мужик с западным украинским упором, глас его не был голосом агрессивного бойца, это был обыденный глас обыденного человека, прожившего всю жизнь на западе Украины. «Выговор моего истязателя был похож на выговор 1-го моего друга из Тернополя», — гласит отец Феофан. Человек с упором произнес иеромонаху на российском языке, что на данный момент с ним будут гласить остальные люди, которым он должен поведать всю правду, поведать всё, как было. Опосля этого человек с упором перешёл на украинский язык: «Інакше з тобою будуть розмовляти іншою мовою! Ти мене зрозумів? Що взагалі москальська церква робить на український землі?»

Отец Феофан дал ответ истязателю: «Храм, в каком я служу, 1912 года. Где тогда была украинская земля?» Иеромонаху показалось, что собеседник стушевался и здесь же перешёл на российский: «А вот у нас в селе два храма и есть не плохая соревновательная традиция. Храмы соревнуются меж собой, в котором храме лучше облачение, какой храм лучше рушниками украшен!» На этом разговор отца Феофана и человека с упором закончился.

Иной язык

Опосля того как человек с упором ушёл, его пространство занял иной человек с железным голосом. 1-ое, о чём задал вопрос отца Феофана новейший собеседник, воспринимал ли тот наркотики. Иеромонах произнес, что нет. Человек с железным голосом отдал приказ кому-то: «Неси чёрный, на данный момент будем колоть!» Это была таковая психическая атака, естественно, никто ничего не принёс. А далее начался ад.
Истязатели задавали вопросцы и лупили отца Феофана куда попало — пластмассовой дубинкой по коленям, битой по почкам, по ногам, лупили током.

Самое ужасное, что всё это происходило в полной мгле. Жертва не знала, откуда будет новейший удар и каким он будет. Папе Феофану подфартило, что под пакетом у него была шапка, она незначительно защищала голову. «Тяжко было, — вспоминает иеромонах, — лупили несколько часов попорядку, но им этого показалось не достаточно, они бросили меня на пол, сорвали пакет, поставили на мой торс две лавочки, на лавочки сели большие бойцы. На лицо мне положили тряпку и начали поливать эту тряпку водой из баклашки, но при всем этом не забывали лупить битой по голеням. Это продолжалось не наименее полутора часов. Либо даже больше. Не понимаю, там время текло по другому».

К погибели постоянно готов

Три денька продолжались пытки отца Феофана в СБУ. В конце первого денька ему произнесли, что завтра он должен будет писать показания, но уже вечерком за ним, продрогшим и израненным, опять пришли и отвели в тир. «Я не мог держать ручку, держал её не пальцами, а в кулаке, потому буковкы выходили квадратными», — вспоминает отец Феофан. В тире, где иеромонах писал квадратными знаками показания, было относительно светло, у стенок стояли биты, висели мишени, Феофан посиживал за теннисным столом и одну за иной выводил уродливые буковкы. Этот тир перевидал почти всех: палачей и страдальцев. Этот тир понимает понятие «жива мишень», когда пленника усаживали заместо мишени и стреляли вокруг него для устрашения. Время от времени попадали и в человека, ранили.

Истязателям не приглянулись показания, которые написал отец Феофан, ни по смыслу, ни по почерку. И пытки продолжились… Прошлый клирик УПЦ ведает о деньках, проведённых в СБУ, весьма расслабленно, или пережил, или сан обязует. Он даже не ведает, а просто повествует, без пафоса, без гордости, без преувеличений. Обыденный язык, размеренный тон, так можно говорить о мире и радости, но не о пытках и горе. Я как человек, которого умение держать ручку кормит, с страхом слушаю его рассказ и говорю: «Они Вас не только лишь возможности ручку держать лишили, сделав Ваши пальцы несгибаемыми, они Вас лишили способности перекреститься, ведь крестимся мы щепотью, как и пишем…» Отец Феофан согласно кивает в ответ: «Да, так и было…» Все три денька пыток иеромонах молился, просил отдать ему сил не выдать собственных, больше всего страшился конкретно выдать! А когда лупили шокером, повторял: «Прости их, Господи, они не ведают, что творят…»

Плен отца Феофана продолжался наиболее месяца, с 3 марта по 8 апреля 2015 года. В 1-ое время он находился в СБУ в Мариуполе, позже его перевели в изолятор временного содержания, позже выслали в СИЗО, а когда встал вопросец о обмене, перевезли в Харьков. 7 апреля 2015 года на Благовещенье отца Феофана забрали из Харькова и увезли в Изюм, позже в Краматорск, а поменяли уже под Майорском. «В Харькове со мною обращались как с собакой, — вспоминает иеромонах, — мне сходу произнесли, что я есть, но меня вроде бы нет, потому что ни в которых перечнях я не значусь. Надзиратели приходили в хоть какое время суток и просто глумились, на душ отводили 10 минут на 15 человек, временами обещали сдать на органы, вроде бы шутя. Я посиживал в кутузке, которая находится снутри СБУ в Харькове на улице Мироносицкой». Я переспрашиваю: «На Мироносицкой?» Отец Феофан обидно улыбается в ответ: «Да, конкретно на Мироносицкой…» Улица Мироносицкая — это одна из центральных улиц Харькова, начинается от улицы Жён Мироносиц.

Самая основная идея, которая была все деньки плена с папой Феофаном, это идея о погибели. «Я постоянно был готов к погибели, — гласит иеромонах, — каждую секунду моего пребывания в разных кутузках я осознавал, что эта определенная секунда может стать крайней для моего земного пути, но я не страшился! И на данный момент ничего не боюсь…»

— А на данный момент готовы?— спросила я.

— Готов, но охото не попросту так. Охото за родину, за веру, но погибель за родину и веру — это большая честь, очень большая честь для человека. Если будет это Богу угодно, я буду лишь рад.

Источник

Смотрите также

Россия остановит израильские ракетные обстрелы Сирии? » Репортёр

В минувший вторник израильская авиация совершила очередную ракетную бомбардировку сирийской территории. Был обстрелян иранский ракетный …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *